herbarium2013 (herbarium2013) wrote,
herbarium2013
herbarium2013

О судьбе гуманизма (Часть 1)



Сергея Ервандовича Кургиняна можно смело называть дискурс-мейкером: его теоретические наработки в течение месяца после их предъявления широкой аудитории будут яростно поносить и хаять. Спустя три месяца их станут повторять, не снисходя до указания первоисточника, все, кому не лень и кто по роду деятельности обязан говорить умные слова. А через полгода-год они станут азбучными истинами, очевидными настолько, что никто и представить себе не сможет, что когда-то не знал их. Та же участь постигнет и «Судьбу гуманизма», будьте уверены.

Новая книга Кургиняна, как всегда, сложна и многопланова, поэтому для полноценного осмысления её потребуется написать текст, не уступающий ей по объёму. Я же просто постараюсь проговорить самые главные, на мой взгляд, мысли этого труда, а кроме того и некоторые свои собственные, которые пришли на ум во время и после прочтения книги.

***



Небезусловность. Это слово - главное в судьбе гуманизма в XXI столетии. Несмотря на две мировые войны, унёсшие миллионы жизней и исковеркавшие миллиарды судеб; несмотря на геноцид, творившийся и творящийся на всех населённых человечеством материках; несмотря на моря крови, пролитые за счастье человеческое, за его восхождение в новый мир, будущее гуманизма на Земле небезусловно. Идея принципиального, непреодолимого неравенства внутри человеческого вида выглядывает из современных рассуждений о количественном и качественном росте благосостояния и потребления как шило из мешка.

Как только Герой поверг Змея - родился гуманизм и, родившись, стал сопровождать человечество на каждом этапе его истории, от древнейших времён до современности. Всё это время гуманизм не был одинаков, он менялся вместе с человеческими воззрениями на Вселенную и на себя, но всегда он ставил человека во главу угла, всегда человек был целью всего и смыслом всего на Земле, всегда мысль о восхождении человека, неизменный атрибут гуманизма в любом его проявлении, освещала человеку его путь. Конечно, гуманистическая идея не была единственной - рабы Древнего Рима гибли на аренах амфитеатров; конкистадоры вырезали индейцев городами; торговцы «чёрным деревом» везли свой живой товар, иногда теряя в пути до 80% груза; узники Освенцима гибли в газовых камерах, однако всегда подобная практика (и обосновывающая её теория) существовали наряду с гуманизмом. И всегда они критиковались с гуманистических позиций. И всегда за подобной критикой чувствовалась Правда. Чувствовалось, что вопреки всем индульгенциям и антропологическим обоснованиям, так поступать неправильно. Это - не хорошо.

Зловещая стратегическая новизна состоит в том, чтобы устранить это самое «наряду с». Она полагает своей целью полностью истребить идею гуманизма да и идею человека, какой мы её привыкли понимать, вообще. Змей должен вернуть отвоёванный у него Героем престол.

Ужас ситуации состоит в том, что в 21 веке шансы на такую Реставрацию необычайно велики. И главная причина тому - сам человек. Человек теперь не так безальтернативен на своём высочайшем пьедестале, человек теперь не так уж и великолепен, человек - уже не звучит гордо.

***



А начали с того, что убили Бога.

Я считаю, что смерть Бога произошла не по естественным причинам и была преднамеренно ускорена. В узких кругах широко известно, что Бога убили из ревности пустые тревожные сумерки. Однако, сегодня становится всё яснее, что сумерки были совсем не пусты и то, что в них скрывается, копило силы долгое время, но реализовало свои планы совсем недавно - в конце 19 века. Конечно, отрицание Бога существовало и до того времени, но оно всегда было исключением из правил, было присуще исчезающе малой части общества и являлось, по мнению многих, признаком сумасшествия. С середины 19 века из маргинальной и нездоровой идея отрицания Бога становится сначала допустимой, затем широко обсуждаемой, а потом и общепризнанной. В потрясающе короткие (с исторической точки зрения) сроки Бог умер. Эта скорость как раз и заставляет задуматься о естественности данного процесса.

Когда мы говорим о смерти Бога нужно понимать это выражение фигурально. Верующему человеку нужно осознать, что вера в Бога, следование церковным наставлениям, страх Божий с определённого момента перестали быть чем-то, что само собой разумеется, они уже не являются общим правилом для подавляющего большинства людей, представление большинства о мироустройстве исключает Бога.

Атеисты более склонны к фигуральному пониманию «смерти Бога», однако они также более склонны и к положительной оценке этого события. Между тем, идея Бога направляла человечество на протяжении огромного периода его истории. Именно под сенью Бога происходило восчеловечивание первобытных людей, построение Цивилизации; идея Бога формировала сложнейшие и богатейшие культуры, в том числе и русскую православную культуру. Влияние идеи Бога на человечество было велико, а влияние идеи смерти Бога -огромно. Смерть Бога, фактически, привела к смерти Человека.

***



Как я уже писал выше, идея гуманизма сопровождала человечество с самых древних времён. И в течение длительного времени она имела принципиально одинаковую структуру: существовало Божество (или пантеон Божеств), которое одаривало человека благами потому, что любило его. В благодарность за эти блага человек чтил дарящее их Божество и любил ближних своих потому, что если добродетельное Божество любит человека, то и человеку должно любить себе подобных. Важнейшей особенностью этой версии гуманизма является то, что человек, прежде всего, любит нечто высшее, выходящее за рамки человеческого, а уже потом любит ближнего своего, т. е. человека. Таким образом, любовь к человеку как бы прилагается к любви к благому Богу и не мыслится без неё.

После смерти Бога такой версии гуманизма неизбежно настаёт конец. Ничто уже не выходит за рамки человеческого и свято место оказывается пусто. Но так не бывает и поэтому на освободившуюся божницу водружается сам человек. При этом человек является самоценным, его любят не потому, что он объект любви Бога, а просто потому, что он человек. Отсюда все восхваления человека и все гимны человечеству, появившиеся в Новое время.

Эта версия гуманизма - атрибут Модерна. Формально отказавшись от религии, Модерн сделал своей религией человека, а целью - благо этого человека. При этом, коли уж Бог умер, то блага человек должен был получить ещё при жизни, а если не сам он, то хотя бы дети или внуки его должны были вкусить этих благ.

Со смертью Бога, вновь открылся и вопрос смерти. Существование Бога разрешало его, ибо Богу надо было где-то пребывать, а где же ему пребывать, как не в ином мире? В этот самый мир и переходил человек после смерти, сначала - вместе со всем своим добром, скотом, собаками и жёнами. Затем только душа, незримая тонкая часть человека, уносилась к престолу Господа и оставалась там на вечную жизнь, причём жизнь эта была тем лучше, чем праведнее проживал человек жизнь земную. О, это было величайшее утешение и сладчайшее лекарство от страха смерти!

Однако Бог умер, а значит и утешение, и лекарство от страха оказались негодны. И если утешиться человек ещё хоть как-то мог - ожиданием и приобретением материальных благ, если уж не для себя, так для своих потомков, то вопрос посмертия оказался неразрешим. В предложенной парадигме безбожия он и не мог разрешиться, поэтому его просто вынесли за скобки, вытеснили из общественного сознания. Но вытеснение не означает разрешения, и смертельный вопрос стал подтачивать человека изнутри.

Если уж после смерти ничего нет, ни загробного мира, ни Страшного Суда, если уж человек - новое божество, ценное само по себе и нацеленное само на себя, пусть расцветает тысяча цветов! Человек прекрасен и человек прекрасен во всех проявлениях, какие только не прописаны в Уголовном кодексе. Ну, вот тут-то и конец: сегодня в Кодексе что-то прописано, а завтра этого там уже может и не оказаться - после убийства Бога нет ничего невозможного!

Продолжение: Вторая часть

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments